Спят в полях метели,
Дремлет тишина.
Словно в колыбели
Бледная луна.

В конуре зевает
Старый пес Барбос,

Не знаю я когда
В наш старый дом вернусь.
Как капельки дождя,
Стекает с окон грусть.

А в комнатах покой
И запах пирогов,

Не застыл я, пока бог миловал,
Но стою в выжидательной позе.
Пополняются грустью и матом слова,
На русском ветру и морозе.

Вглядываюсь с трепетом и грустью,
В небо поседевшее вдали.
И все невостребованные чувства
Пеплом оседают на пыли.

Сентябрь... Опять, как невольный свидетель,
Вхожу я смущенно в лесную обитель.
И шепчет мне осень: Входи и не трусь,
Прими мою веру, прими мою грусть .

Вот и старость пришла, и в душе моей грусть.
Ничего не хочу, ничего не боюсь,
Знаю я все уловки у жизни и смерти,
Обещания тоже знаю все наизусть...

Знакомых встречу – О! Жалость –
Я мимо пройду, отвернусь,
В глазах неглубоких усталость,
В речах неподдельная грусть...

Когда я осенью встречаю
Человека без штиблет,
Всегда я с грустью отмечаю:
Вот еще один поэт.

Истасканное слово, как старый ловелас.
Пытаюсь втиснуть в рифму уже не первый раз.
Красноречивей осень, настойчивее грусть.
Зачем я это делаю, и сам не разберусь...

Стихи не радуют, стихи наводят грусть,
Все валится из рук, за что я не возьмусь.
Ушедших не вернуть и не догнать,
А нам уж поздно лошадей менять.